Советский общественник Серов: моя борьба против психиатров

20.05.2013

В СССР существовало множество диссидентов, боровшихся не только за политические, но и за гражданские права. Один из них Анатолий Серов, всю жизнь посвятивший борьбе за разрешение печатать в советских СМИ брачные объявления.

Сегодня власти тщательно культивируют т.н. «гражданский активизм» — борьбу за повседневные мелочи: от велодорожек до пепельниц на улицах, от сбора денег на больных детей до раскрашивания мрачных бетонных стен в весёлые граффити. Мотив этой деятельности понятен: чем бы ни тешились, только бы не шли в политику.

Но время от времени политика приходит и в «гражданский активизм», неприятно поражая его адептов суровыми карательными мерами. Лучший пример – в последние месяцы борьба прокуратура против НКО, не желающих записываться «иностранными агентами». Гражданства без политики не бывает. Жаль, что многие неплохие люди, поверившие в «самодеятельность в гестапо», поняли это слишком поздно.

В СССР власть действовала похожими методами. Активных людей она толкала в общественные организации, во множестве расплодившиеся тогда под колпаком КГБ, КПСС и ВЛКСМ. Экология, охрана памятников, защита материнства и детства, лектории – всё это считалось надёжной преградой на пути распространения политического диссидентства (о том, как функционировал советский «гражданский активизм» — см. сноску в конце статьи). Но время от времени и тогда власть осаживала уж слишком активных «общественников», когда они переходили грань между общественным и политическим. В подавляющем большинстве случаев тюрьма им не грозила, но были и другие способы наказания: от увольнения на работе до психиатрических клиник. Один из таких случаев – жизнь и борьба Анатолия Серова за право печати в советской прессе брачных объявлений. Об этом он рассказал в своей книге «Моя судьба и моя борьба против психиатров», выпущенной им за свой счёт мизерным тиражом в 300 экземпляров. Мы публикуем часть этих записок.

«В конце октября 1976 года я отпечатал на пишущей машинке 170 листовок следующего содержания:

Одинокий мужчина, 48 лет, рост 165 см, образование высшее. Надоело одиночество. Хотел бы познакомиться с интересной девушкой до 38 лет. С предложением обращаться письменно по адресу: 194291, Ленинград, ул. Руднева, 13, корп. 1, кв. 225. Анатолий Серов.

Товарищи! В ГДР подобные объявления печатают в газетах. Благодаря этим объявлениям в ГДР неженатых и незамужних в возрасте от 25 лет всего только 3%, а в Советском Союзе 18%!

Конституция СССР гарантирует гражданам свободу печати, а свободы печати в Советском Союзе нету, поэтому подобные объявления в газетах не публикуют, и я вынужден вывешивать своё брачное объявление на столбах и заборах».

Все эти 170 листовок я распространил в разных районах города Ленинграда, за 16 дней. После распространения этих листовок я отпечатал на пишущей машинке ещё 80 листовок.

Особенно эмоционально реагировали на мои листовки на Невском проспекте. Прохожие настолько шумно, эмоционально и восторженно реагировали на эти листовки, что сразу, как снежный ком, вырастала на этом месте толпа ленинградцев.

Примерно в 10 часов утра 25 ноября в конструкторский отдел, где я работал, вошёл мужчина плотного телосложения примерно 50 лет.

— Анатолий Трофимович, вас директор вызывает!

В приёмной директора сидели ещё двое, примерно 40 лет, спортивного, плотного телосложения.

— Мы сотрудники госбезопасности города Ленинграда. Мы имеем право вас обыскать.

При обыске они нашли у меня 6 листовок.

Эти листовки мужчины прочитали и отдали другому мужчине, который позвал меня к директору. Он приказал начальнику нашего отдела, чтобы он принёс мою верхнюю одежду (пальто, шапку и шарф). Затем они вывели меня на улицу. На улице стояла медицинская машина с красным крестом. Они посадили меня в неё и увезли в психиатрическую больницу №3 по адресу Фермское шоссе, д. 34».

^^^

«В начале ноября 1983 года, когда я уже проживал в Мытищах, я отпечатал 170 листовок политического содержания:

«Товарищи! Требуйте публикации брачных объявлений в рекламном приложении газеты «Вечерняя Москва»! Согласно Конституции СССР никто не имеет права запрещать публиковать брачные объявления в газетах. Ликвидаторы свободы печати достойны презрения. Не будьте манекенами, боритесь за свои политические права! Печатайте и распространяйте подобного содержания листовки во всех городах. Борьба за свои политические права — почётный долг всех и каждого!»

В выходные дни я вывешивал эти листовки днём в центре Москвы и смотрел, как реагируют граждане на эти листовки. При чтении их лица у граждан были серьёзные, никто эти листовки не срывал. Милиционеры, обычно вдвоём, подходили, читали листовки, и уходили.

30 ноября 1983 года я пришёл в Моссовет, в отдел «Семьи и брака», к Севериной А.Ф. Я показал ей свою листовку и объяснил спокойным тоном:

— Если не опубликуют её в газете, то я вынужден буду и дальше расклеивать листовки на столбах и заборах.

Один милиционер тогда позвонил на станцию скорой помощи и сказал:

— Мы здесь задержали одного фашиста!

Минут через пятнадцать приехала машина скорой помощи, и в отдел «Семьи и брака» Моссовета вошли настоящие фашисты: полковник КГБ и психиатр Белый Борис Иосифович.

Белый спросил меня:

— Вы и вправду считаете ликвидаторов свободы печати врагами народа?

Я ему ответил утвердительно.

И тогда меня без суда и следствия повезли в психиатрическую больницу по адресу ул. 8 марта, дом 1.

Врач Ларионова задала мне там несколько ничего не значащих вопросов, после чего поставила заведомо ложный, фальшивый диагноз – «Шизофрения параноидная». И написала: «Назначение — особо строгое наблюдение (бред)».

В больнице я тоже не мог не обращать внимания на творимые там несправедливости. Например, на имя главрача я описал происходившее в палате 4 декабря 1983 года:

«Санитары привели в палату толстого, с огромным животом мужчину, ростом около 190 см. Положили его на спину, привязали к кровати и ушли. Мужчина начал своеобразно забавляться. Он громовым голосом начал кричать, в палате начали громко смеяться, а он воспринимал этот смех как аплодисменты. И изо всех сил старался кричать как можно громче. Потом устал кричать и уснул. Утром его отвязали и отпустили домой».

24 декабря 1983 года меня перевели в психбольницу №5 в Хотьково. Контингент там был разнообразным. Несколько человек лежали по политическим мотивам. 20% от общего числа обитателей составляли уголовники. В основном они занимались тем, что кипятили и пили чифир.

Разговоры у них были, как правило, о совершённых преступлениях. Один молодой парень, например, рассказывал о том, как он с группой парней насиловал школьниц.

Примерно 50% составляли здоровые люди.

Из этой больницы меня выписали 2 марта 1984 года, я тут же вышел на работу, и снова взялся за любимое дело — разработку робота Р505Б».

^^^

В октябре 1987 года я побывал у Андрея Дмитриевича Сахарова. Знал я только улицу, на которой он жил. У жильцов этой улицы узнал номер дома, в котором он жил. Во дворе этого дома сидели на скамейках пожилые женщины. Я подошёл к ним и сказал:

— Я хочу встретиться с Андреем Дмитриевичем Сахаровым, а номер его квартиры не знаю.

Женщины вместо того, чтобы сказать мне номер квартиры Сахарова, начали спорить и высказывать своё мнение о нём. Несколько женщин с возмущением осуждали его поступки, а несколько других женщин, наоборот – очень хорошего мнения были о нём. Мне пришлось высказать и своё мнение о Сахарове:

— В будущем Андрею Дмитриевичу Сахарову в Москве поставят памятник, не только как крупному учёному, но и борцу за права человека. И всегда возле его памятника будут живые цветы.

Они сразу прекратили спор между собой и сказали номер квартиры Сахарова. На мой вопрос:

— Возле его квартиры есть охрана? – Женщины ответили:

— Раньше там у него была охрана, там стоял милиционер, а теперь мы не знаем.

Я подошёл к двери Сахаровых и нажал кнопку звонка. Дверь открыл сам Андрей Дмитриевич. Он пригласил меня войти в квартиру, и мы сели рядом на стулья посредине большой комнаты. Я рассказал ему историю о помещении меня в психбольницы за распространение листовок политического содержания. Он внимательно выслушал меня и сказал:

— Вы легко ещё отделались, вас могли держать довольно долго. Начальник первого отдела Моссовета, полковник КГБ города Москвы и Московской области – это высокая должность.

— Андрей Дмитриевич! Ведь в психбольницы по политическим мотивам поместили несколько тысяч заведомо психически здоровых людей.

— Да, конечно. Но почти все они немного того…

И Андрей Дмитриевич покрутил пальцем у виска.

Я подумал, ведь он их видел только после «того» (после отбытия наказания в психушках), а не до «того» (до их помещения туда). Но ничего ему об этом не сказал.

^^^

С помощью таких вот пособий советская психиатрия выявляла неблагонадежных. Ниже представлены избранные тесты из данного пособия (при нажатии на картинку можно посмотреть её в увеличенном размере):

+++

Ещё в Блоге Толкователя о советских общественных движениях и повседневной жизни в СССР:

Советские «зелёные»: волонтёрство под крылом партии и КГБ

Рост диссидентского движения в 1960-х заставил КПСС и КГБ придумывать методы, как без помощи репрессивного аппарата нейтрализовать «протестную энергию масс». Одной из ниш, куда удалось спихнуть потенциальных несогласных, стало «зелёное движение» – волонтёры, занимавшиеся спасением природы, ловлей браконьеров и прочим гражданским активизмом.

***

Как американская журналистика описывала советских рабочих и колхозников

Повальное пьянство и воровство, апатия и смиренность. Такое описание людям на советском производстве давал американец Дэвид Саттерн, работавший в Москве корреспондентом газеты Financial Times с 1976-го по 1982 год.

В 16.00 рабочие заворачивали в бумагу всё, что хотели взять домой: отвёртки, гвозди, карандаши – оставляли свёртки на полу в раздевалке. Ко всему относились как к общему, принадлежащему всем.

Рабочий день заканчивался в 17.30, а в 18.00 на трубный завод заступала ночная смена, где люди работали без присмотра начальства. Если продуктивность днём была и без того низкая, то в ночную смену она падала окончательно. Рабочие тоже пили, но в отличие от своих товарищей из дневной смены, обычно и приходили уже пьяными. Единственным представителем руководства в ночное время был дежурный, который следил за несколькими цехами. Большую часть времени он спал.

Ночью тяжёлые партии скользких труб таскали туда-сюда ничего не соображающие из-за алкоголя люди. Женщина, работавшая на кране в цеху, кричала: «Петька, уйди оттуда!»,- а рабочий, глупо улыбаясь, глядел на неё из-под проплывавших над его головой труб. Как только погрузка заканчивалась, рабочие садились пить водку или чифирь.

+++

Если вам понравилась эта и другие статьи в Блоге Толкователя, то вы можете помочь нашему проекту, перечислив небольшой благодарственный платёж на:

Яндекс-кошелёк — 410011161317866

Киви – 9166313201

Skrill – ppryanikov@yandex.ru

PayPal — pretiosa@mail.ru

Впредь редакция Блога Толкователя обязуется перечислять 10% благодарственных платежей от своих читателей на помощь политзаключённым. Отчёт об этих средствах мы будем публиковать.

 

Tags: , , , , ,

2 Responses to Советский общественник Серов: моя борьба против психиатров

  1. Dmitrydog on 20.05.2013 at 10:05

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *