Как живут отшельники в России

12.11.2014

В России сотни, а то и тысячи людей уходят из мира жить в лес. Как правило, отшельники строят там свою Утопию. Три истории таких отшельников – бывшего спецназовца, семь Гординко-Кулешайте, семьи Антипиных, а также фотогарелея отшельников, сделанная фотографом Данилой Ткаченко.

Самыми известными отшельниками в России считается семья старообрядцев Лыковых, бежавших в тайгу от советской власти, которую они считали воплощением антихриста. Сегодня жива только Агафья Лыкова, она по-прежнему живёт в лесу, хотя и принимает помощь от людей.

Но жить в лес по-прежнему уходят сотни, а то и тысячи россиян. У каждого своя история исхода, но, как правило, у всех есть идеологический или этический мотив. Сегодня большинству из них антихристом представляется не просто или не столько российская власть, сколько Город и люди (которые, как они считают, также суть порождение античеловечной системы).

Блог Толкователя выбрал три истории российских отшельников, которые в нулевые годы описывались прессой. Фотограф Данила Ткаченко, в свою очередь, сделал галерею россиян, отправившихся жить в лес. Эта фотогалерея представлена на сайте lensculture.com. Эти фотографии ниже в тексте.

Отшельник-спецназовец

Бывший боец спецподразделения поселился в лесу в Амурской области, устав от работы в правоохранительных органах. Отшельник живет в тайге уже 10 лет.

На землянку спецназовца-отшельника случайно наткнулись местные грибники. Они и сообщили в полицию о том, что в тайге в 110 километрах от ближайшего населенного пункта в одиночестве живет человек.

Бывший военный возвращаться к людям не собирается. По словам Виктора Ф., жизнь в глухом лесу ему по душе. Между тем, за плечами у него — школа спецназа и много лет службы.

— С пропитанием проблем не возникает — военная подготовка все же дает о себе знать. Ну, а тяга к охоте у меня возникла еще в школе, — рассказывает Виктор. — За хлебом, солью и одеждой иногда, конечно, я спускаюсь в деревню. Жители меня еще помнят, меняют все необходимое мне на свежее мясо.

Жить в тайге Виктор Ф. не мечтал никогда. В родной деревне в Магдагачинском районе экс-военного все знали и любили. Но однажды, отправившись на охоту, мужчина понял, что уже не может расстаться с тишиной леса.

— Привычную жизненную суету я с легким сердцем сменил. Оставил свой дом и ушел в лес отшельником, — вспоминает Виктор.

Виктор выбрал место за сотню километров от ближайшей деревни. Соорудил землянку, чтобы не было холодно зимой и жарко летом. В холода хозяина скромного жилища согревает каменная печь. На обед на столе всегда есть свежая дичь и ледяная ключевая вода.

Отшельники – семья Гордиенко-Кулешайте

До ближайшего поселка 120 км. Александр Гордиенко и Регина Кулешайте уже более 10 лет живут в диком лесу, и, судя по всему, не собираются возвращаться в большой мир.

Добраться обычному человеку до места, где живет странная семья, – это уже испытание на прочность. Половину пути мы с легкостью преодолели на микроавтобусе, а когда иномарка увязла в разбитой лесовозами колее, пришлось пересесть на КрАЗ. Несмотря на сверхпроходимость, он то и дело оседал в снегу. Приходилось брать в руки лопату и разгребать метровые сугробы. И так по бездорожью – полсуток. В итоге километр за километром мы добрались до того места, где от полуразбитой дороги в неведомые дебри ведет узенькая тропинка. Два километра пешком – и в расщелине между двумя сопками упираемся в небольшую избушку.

Замка на двери нет в связи с полной его бесполезностью. Закрываться здесь кроме как от хищников не от кого.

Постучавшись, мы сразу же проходим внутрь. Гостей, естественно, не ждали. Хозяин Александр что-то шаманил на полуразвалившейся печке. На полу резвились двое малышей. Увидев незнакомцев, ребятня тут же, словно волчата, нырнула под кровать.

И Александр, и Регина живут в этой глуши больше двадцати лет. Вначале перебивались поодиночке. Встретилась пара уже в тайге. Александр старше Регины на 12 лет. Ей 27, ему почти 40. У каждого оказался свой путь в эти дебри.

Родилась девушка в Латвии. Когда ей не было и месяца, мать приехала в Куйтунский район.

– Отец нас бросил, и мама решила перебраться в Сибирь, – вспоминает она. – Мы поселились в деревне Молой, это неподалеку от Куйтуна.

Когда Регине было 12 лет, ее мама умерла. Чтобы как-то прокормиться, девочка устроилась в местный совхоз на сбор ягод. Найти другую работу в этих краях почти невозможно. Жить стала в маленькой совхозной избушке. Пока предприятие держалось на плаву, делила ее с такими же сборщиками лесных даров. Но потом совхоз распался, и в середине 90-х девушка осталась одна. Из села все уехали, а от домов остался одни фундамент.

Регина не решилась ехать в город и поселилась в избушке глубоко в тайге.

Александр тоже родился далеко от Иркутской области. Больше двадцати лет он жил в Подмосковье. После армии работал водителем. Но однажды прочитал объявление, что в Сибири в кооператив требуются работники для сбора ягод и орехов.

– Деньги обещали хорошие, вот я и поехал, – рассказывает он.

Кооператив просуществовал недолго – разорился. В итоге, поработав там несколько лет, Александр остался в тайге без денег и какой-либо возможности вернуться назад. Возможно, так и сгинул бы он в бескрайних просторах сибирской глуши, но совершенно случайно познакомился с Региной. Его база находилась неподалеку от ее избушки. Без свадьбы и росписи в загсе они стали жить вместе.

Выбираться назад к людям молодожены не стали.

Говорят, сильно сложно не было. Случались, конечно, неурожайные годы, но спасали запасы и охота. В округе много коз, зайцев. Есть изюбри и, конечно, медведи.

– А вы посмотрите, как там, в деревне, живут, – говорит Саша. – Не лучше нас, только свет в домах есть, и то отключают постоянно.

О том, что творится в большом мире, отшельники узнают с помощью маленького транзистора. Телевизор они не видели уже несколько лет, и какую передачу смотрели последней, не помнят.

– Да что там смотреть, – обречённо машет рукой Александр. – Одно по одному. Если честно, то меня вообще мало волнует, что там происходит. Войны нет – и ладно.

Из всех благ цивилизации в доме только кровать и табуретки. Все это осталось ещё с совхозных времен. Тарелки, ложки и кружки железные.

У ребятишек нет ни игрушек, ни книжек. Одежды, судя по всему, тоже в обрез. Когда мы зашли в дом, младший Сережка бегал голышом.

Отшельники — семья Антипиных

Анне сейчас 36 лет. Она полюбила Виктора, когда ей было 16, а ему — чуть больше тридцати. В 1982 году пришел в деревеньку Коротенькая с реки Лены странник. Пробирался сквозь дикие леса без оружия, один. Мужика звали Виктор Гранитович. Попросился переночевать в доме Аниной мамы. Да там и остался. А потом вдруг пригляделся к её юной дочке жены. Та с распахнутыми глазами слушала сказку о Фактории. И когда забеременела от «папы», тот предложил ей уйти в лес вдвоём. Навсегда.

Поиск Фактории чета Антипиных начала в 1983 году. Ушли на двести километров в глубь эвенкийской тайги, поселились в избушке. В тех дебрях Анна родила первенца. Младенец умер.

— И второй ребенок тоже. Выжил только третий. Роды отец всегда сам принимал. Пуповину перерезал, ловко у него получалось.

Девочке дали аежное имя — Оленя.

— Назвали мы её в честь оленихи, спасшей нам всем жизнь. Зима была на исходе, запасы кончились. А ружьем, чтобы на охоту ходить, отец не обзаводился принципиально. Говорил: «Брать нужно только то, что природа сама дарит. А человеку можно лишь иногда капканы использовать да палки». От голода у меня стало пропадать молоко. И вдруг прямо рядом с нашей избушкой прошло стадо оленей. Отец сумел добыть одного оленя. Я всю весну кормила дочку пережеванным мясом.

Всего в семье четверо детей — ещё двенадцатилетний брат Витя, восьмилетний Миша и трехлетняя Алеся. Оленя умеет добыть рябчика бумерангом, вырезает из дерева посуду и превосходно выделывает шкуры. По мехам Оленя — большой специалист. С матерью они шили шапки из кротов, барсуков, зайцев, белок. Из собак — канчи (носки меховые) и лохматки (варежки мехом наружу).
Таёжная девочка верит, что души умерших людей вселяются в травинки, в птиц, в животных.

— У нас котенок мысли понимал. Только я подумаю: «Уйди, здесь сидеть нельзя!» — он встанет и уйдет. Это в него чья-то душа заселилась.

В 1987-м Виктор убедил жену, что им нужно идти в Якутию: уж там-то точно отыщется вожделенный уголок.

— Чуть не погибли тогда. На Большом Секочамбинском пороге нашу лодку накрыла огромная волна. Мы как-то выплыли, — вспоминает Анна. — Но все, что было с нами, утопло. Вылезли из воды, в которой еще льдинки плавали. Снег, помню, пошел такой пушистый. Мы забрались на крутую сопку. Отлежались. Странно, даже не простыли.

И в Якутии неугомонный Виктор не нашёл своей Фактории. Два года Антипины прожили в якутском поселке, среди людей. Потом снова сбежали в тайгу, в Тайшетский район Иркутской области. Здесь Виктору пришлось ненадолго поступиться принципами и поработать с «этими существами» бок о бок. Он устроился в Химлесхоз заготавливать лес и смолу. Семье выделили участок в Бирюсинской тайге. Но через год предприятие развалилось.

Лесхоз начал вывозить работников из тайги. Только Антипин отказался эвакуироваться: «Я свою Факторию нашёл!»

1.Счастье жизни — в её простоте.

2.Человек, стремись к естеству и будешь здоров.

3.Болезнь — это сигнал к изменению образа жизни.

Эти главные свои жизненные заповеди Виктор Гранитович вырезал над входом в таёжное жилище. И настойчиво повторял их детям. Его семейство ютилось в крохотном стареньком балке (охотничьей времянке). Общая жилплощадь — восемь квадратных метров.

— А почему Виктор не построил дом? Столько леса кругом.

— Отец говорил: мы должны были довольствоваться малым.

Спали так: справа на полатях — мать с маленькими детьми, слева — отец. Старший сын качался в гамаке, а Олене постель заменяла медвежья шкура у входа. Столом служила ржавая ванна, которую заносили из сеней, когда садились обедать.

— Жареные рябчики, тушеный глухарь, зайчатина. Грибы, ягоды, черемша. Зимой только тяжело. Голодали часто. Приходилось даже корни лопуха жарить. Ни спиртного, ни чая, ни кофе. Мне, чтобы хорошо себя чувствовать, надо просто поесть хлеба.

Виктор Гранитович считал, что наконец-то они стали жить идеально. Анна, кстати, тоже.

Своё бегство от цивилизации Виктор назвал «отрыв». Однако совсем от цивилизации оторваться не удалось. Приходилось все-таки иногда выбираться к людям в ближайшую деревню — за мукой, одеждой, газетами.

— А детям он говорил так: «Только я к людям могу ходить, я сильный, всё вынесу».

В конечном итоге жена Анна не выдержала и, оставив супруга одного, вышла с четырьмя детьми к людям, в деревню Сереброво Тайшетского района.

— Первый раз, когда вышла в поселок, к людям, казалось, что меня одну в ракете в космос собираются отправлять, — так волновалась, так боялась людей.Из событий больше всего поразили две вещи: распад Советского Союза и теракт в Нью-Йорке 11 сентября. Было так страшно читать.

Их отец Виктор не захотел возвращаться к цивилизации. Через год после того, как семья его покинула, он умер от голода.

+++

Ещё в Блоге Толкователя о жизни отшельников:

Австралийский «Робин Крузо»

69-летний австралиец Дэвид Глэшен вот уже 25 лет живёт отшельником на некогда необитаемом острове. В 1987-м он потерял всё своё состояние, играя на фондовом рынке. Сейчас ему деньги не нужны – природа без усилий даёт ему пропитание. Глэшену не хватает лишь женщины, вместо неё на острове-манекен.

***

Европейские хижины и их обитатели

В нескольких странах Западной Европы в последние 2-3 года начался рост сельского населения. Кризис вынуждает многих европейцев отправляться в деревню на «подножный корм». Среди них есть и натуристы, в прямом смысле сливающиеся с природой.

+++

Если вам понравилась эта и другие статьи в Блоге Толкователя, то вы можете помочь нашему проекту, перечислив небольшой благодарственный платёж на:

Яндекс-кошелёк — 410011161317866

Киви – 9166313201

Skrill – ppryanikov@yandex.ru

PayPal — pretiosa@mail.ru

Впредь редакция Блога Толкователя обязуется перечислять 10% благодарственных платежей от своих читателей на помощь политзаключённым. Отчёт об этих средствах мы будем публиковать.

 

Tags: , , , , , ,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *