Popolo и семья Джованни Келлини во Флоренции XV века

01.06.2015

Большая семья из нескольких десятков «очагов» была основой итальянских городов XIII-XVI веков. Они были скреплены сильными социальными связями. Такие семьи способствовали появлению демократии и капитализма на Западе. На примере клана Джованни Келлини во Флоренции XV века видно, как жили такие семьи.

С XII-XIII веков в итальянских городах простолюдины в борьбе с аристократией стали использовать Popolo – который сегодня часто ошибочно переводят как «народ», но в то время под ним понималась форма управления коммуной. В свою очередь Popolo состояли из больших семей, которые являлись низовой ячейкой доемократии. Французский историк Жак Эрс в книге «Рождение капитализма в средние века. Менялы, ростовщики и крупные финансисты» показывает, как участвовали в жизни города такие семьи – на примере клана флорентийского врача Джованни Келлини.

В те времена человек не противостоял преходящим властям, государству и налоговым органам в одиночку, он мог рассчитывать только на свою семью. Семья была не сегодняшней – супружеской и немногочисленной; это был клан, состоявший из многих супружеских пар, до нескольких десятков, которые все носили одну фамилию, жили близко друг от друга в одном городском квартале, вокруг больших домов самых богатых и влиятельных членов семьи (которые были её ядром). Они собирались в общем зале или галерее одного из больших домов, чтобы держать совет. Они сами себя считали одной семьёй и благоговейно хранили культ предков; нотарии обозначали их как род (stripe).

В Италии знать и самые могущественные родичи заботились об участии в делах семьи скромнейших, даже если те были простыми ремесленниками. К примеру, во Флоренции в 1429 году на похоронах Джованни ди Биччии присутствовало 36 глав семей из его рода, принадлежавших к семи разным ветвям, и по кадастровым записям покойный содержал за свой счёт 40 человек из семьи.

Административные округа итальянского города были не бездушными и формальными официальными понятиями. В речевом обиходе и при составлении коммунальных и нотариальных актов использовали слово Popolo. Также часто употребляли и синоним «гонфалон» — знамя, потому что у этих групп как семейных кланов были свои эмблемы и знамёна. Социальную сплочённость укрепляли и советы, где избранные делегаты разрешали конфликты и распределяли коммунальные налоги между очагами.

Взаимопомощь в такой большой семье во имя того, чтобы жить в мире и спокойно заниматься своими делами, воспринималась как долг. В итальянских городах было наставление отцов молодёжи: «Если ты не можешь окружить себя многочисленными друзьями, если окружающие дают тебе понять, что тебя не любят, отправляйся жить в другой город».

Самые могущественные семьи постоянно расширялись – в основном через браки детей.

Как функционировали такие семьи, можно увидеть на примере семьи Джованни Келлини – благо, что он всю жизнь вёл дневники, и они прекрасно сохранились до наших дней.

Семья Джованни Келлини, выходцы из Са-Миниато-аль-Тедеско – большого поселения на холме – обосновалась во Флоренции в последние годы XIII века, когда этот город, победив Пизу в результате войны, тянувшейся десять лет, присоединил часть завоёванной территории. Это было время, когда коммуна усиленно привлекала в город переселенцев приличного социального положения, чтобы ослабить могущество видных семей старинной аристократии.

Флоренция не давала гражданство кому попало – Келлини имели несколько домов в Сан-Миниато и поместья в его круге. В городе они получили вторую фамилию – Санминиато, которая указывала на их происхождение.

Антонио Келлини сделал хорошую карьеру во Флоренции. Сначала он был принят в цех врачей и аптекарей, а затем началась его политическая карьера – он стал магистратом и капитаном «гвельфской партии», которой во Флоренции принадлежала власть.

Его сын Джованни родился в 1370 году, и он вёл дневники с 1425 по 1459 год. Он пошёл по врачебным стопам отца, и стал сначала доктором медицины, а с 1411 года – ректором Флорентийского университета.

Он много читал и хотел просвещаться, после смерти он оставил почти 500 книг – большая библиотека по тем, допечатным временам.

Врач, философ и гуманист Джованни Келлини изо дня в день вёл бухгалтерскую книгу, но в которой находилось место и для жизненных наблюдений. Он долго описывает страшное землетрясение 28 сентября 1428 года. А вот он пишет о тревоге за домочадцев в дни, когда чума вынудила их бежать из города и укрыться в загородном доме, и каждый день сообщал то о найме слуги, то о служанке, которая сбежала, то о рабыне, купленной у соседа (это была татарка, привезённая генуэзцами из Крыма).

Он пишет о войне Флоренции, что отряды кондотьеров предают огню и мечу деревни, и что город платит им, чтобы те находились подальге от их стен. Платил им и Джованни Келлини – чтобы они не тронули его имущество и имущество его большой семьи. Близкий к кондотьеру Лоренцо дельи Аттендоли, Келлини стал его казначеем, когда тот поступил на службу к Джованне II Неаполитанской. Позже он стал казначеем ещё одного отряда наёмников – капитана Пеллионо да Котинола, входившего в большой отряд Сфорца. Все эти командиры, как и Джованни Келлини, были уроженцами Сан-Миниато-аль-Тедеско.

Плата (фактически налог) наёмникам обошлись ему так дорого, что его состояние оказалось под угрозой. Однако взамен имущество и его самого, и его большой семьи в эти годы гражданских войн в Италии были сохранены (как и жизни членов клана).

Постепенно он восстановил своё состояние. В 1452 году он купил, чтобы соединить их и построить большой дом, три участка земли за 800 золотых флоринов (огромная по тем временам сумма). Позже он стал центром его клана.

В своей бухгалтерской книге он описывает бытовые подробности. Вот запись, что он заключил соглашение с пекарем, чтобы тот пёк ему хлеб за 4 лиры в год. От арендаторов он получал свою долю зерна и скота (свиней и телят), которых велел засаливать самим членам семьи, не обращаясь к мяснику. За заботы о больных он часто соглашался получать оплату натурой и в несколько этапов. Он совмещал работу в университете и главного врача женского монастыря Санта-Феличита, за что настоятельница ежегодно выдавала ему 4 флорина плюс двух каплунов на Пасху и гуся – на Праздник всех святых, а на Богоявление – большой десятифунтовый хлеб с перцем и пряностями. Для его статуса это была небольшая оплата, но он пишет, что взамен его клан приобрёл больше – влиятельного союзника в лице монастыря. Нескольких членов своего клана (двоюродных племянниц) он «по блату» устроил в монастырь, где они позже сделали карьеру.

Он оказывал услуги и членам своей семьи (в 1440-х годах она составляла 28 «очагов» — т.е. такое же количество семей), и соседям (членам других семей), и беднякам. В его дневниках рассказы об одалживании вещей и денег занимают намного больше места, чем что-либо другое – и нигде нет места о процентах или о каком-либо другом замещении.

К примеру, Антонио, клирик собора, занял у него золотой флорин, чтобы купит два бочонка вина. Через восемь дней он вернул половину флорина, а оставшаяся часть ему была прощена. А вот запись, что Доменико ди Камбиони получил 12 флоринов, которые вернул через пятнадцать дней. Эти деньги ему потребовались, чтобы вступить в Коллегию врачей.

Часто одалживались золотые или серебряные чаши, ложки, кубки на несколько месяцев должностным лицам коммуны – подеста, викариям, капитанам или комиссарам финансов, желавшим внушительно выглядеть и «сохранить честь». Шесть серебряных блюд для Джино Капполи, отправлявшемуся в посольство в Милан; кубки и солонки для Пьетро ди Джованни, «намеренному оказать честь епископу Луккскому, который посетит Сан-Миниато; блюда и восемь серебряных кубков для Джованни Лорини, «чтобы тот взял их с собой на галеру, отплывающую в Турцию». Для посла в Сиену – шесть чашек и шесть блюд, общим весом шесть фунтов и шесть унций.

Из таких услуг, оказывавшихся безвозмездно, ткалась сеть социальных связей, благодаря которой он сам (и его семья), выходец из иммигрантов, совершенно чужой для флорентийской знати, добрый патриций, но из цеха, принадлежность к которому в ту эпоху отнюдь не возвышала его над другими, оказывался на короткой ноге с более богатыми и высокопоставленными горожанами.

Именно из таких семей вырастал народный капитализм Европы – банки, акционерные общества, мореходные компании и т.п. Именно такие семьи положили начало «договору» — большие кланы быстро поняли, что вражда и тем более война между ними ослабляют их взаимно, и победитель тоже оказывается проигравшими. Наконец, большие семьи, скреплённые социальными связями, объединившись, могли на равных бороться с аристократами, отвоёвывая себе и своим городам вольности и преференции.

+++

Ещё в Блоге Толкователя о жизни в Средние века и в эпоху Возрождения:

Как была устроена Новгородская республика

Сегодня пропаганда говорит, что русские органически неспособны к демократии и европейским ценностям. Между тем, на протяжении почти четырех веков Новгородская республика доказывала обратное. В Новгороде была сложная, но демократическая система «сдержек и противовесов», в которой учитывался даже голос простолюдинов.

***

«Охота на ведьм» как способ власти обогатиться

В основе преследования ведьм в позднем Средневековье лежал экономический интерес. Инквизиция возникала в странах, в которых «себестоимость» взаимодействия центральной власти с группами специальных интересов была запретительно высока.

+++

Если вам понравилась эта и другие статьи в Блоге Толкователя, то вы можете помочь нашему проекту, перечислив небольшой благодарственный платёж на:

Яндекс-кошелёк — 410011161317866

Киви – 9166313201

Skrill – ppryanikov@yandex.ru

PayPal — pretiosa@mail.ru

Впредь редакция Блога Толкователя обязуется перечислять 10% благодарственных платежей от своих читателей на помощь политзаключённым. Отчёт об этих средствах мы будем публиковать.

 

Tags: , , , , , , , ,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *