«Любил Окуджаву». Кого из русской литературы признавал Набоков

23.01.2017

набоков-гл

Из советской литературы Владимир Набоков особенно ценил «Двенадцать стульев». Из советских прозаиков — только Зощенко и Олешу. В пух и прах он разносил «насквозь фальшивый» «Доктор Живаго» Пастернака. Из дореволюционной литературы наиболее высоко ставил Пушкина (называя его гением, равным Шекспиру) и Льва Толстого. Наибольшую же антипатию у Набокова вызывал Достоевский — с его самокопанием в душе и скучными поисками непонятно чего.

Сборник «Твёрдые суждения», выпущенный самым прозападным писателем России, Владимиром Набоковым в 1973 году, содержит более двадцати интервью, данных писателем за десять лет с 1962 по 1972 годы, письма и телеграммы редакторам ведущих английских и американских газет, ряд статей по вопросам литературы и по поводу любимого занятия Набокова – этномологии, коллекционирования бабочек и мотыльков.

Материалы в сборнике «Твёрдые суждения» являются своеобразным дневником, рассказывающим не только о жизни Набокова, но и о его писательской судьбе, о его литературных пристрастиях и антипатиях. Оттуда же можно узнать, кого в русской литературе любил или признавал Набоков.

О литературных пристрастиях на основе «Твёрдых суждений» рассказывает литературовед Ирина Галинская в книге «Владимир Набоков. Современные прочтения» (издательство ИНИОН РАН, 2006 год).

Александр Пушкин

Американская писательница Ханна Грин пишет, что Набоков был первым в её жизни преподавателем. «Он говорил, что из всех русских писателей Пушкин больше всего теряет в переводе. Он говорил о звонкой музыке» пушкинских стихов, о чудесном их ритме. О великолепном развитии сюжета в романе «Евгений Онегин», который Пушкин создавал более восьми лет.

«Литературными кумирами» Набокова были Пушкин и Гумилёв. «Кровь Пушкина течет в жилах новой русской литературы с той же неизбежностью, с какой в английской – кровь Шекспира», – считал Набоков. Любовь к Пушкину пронизывает всё творчество Набокова, хотя в известном интервью, данном Г.Гоулду, писатель замечал, что Пушкин влиял на него не более, чем на Толстого или Тургенева.

Набоковеды напоминают, что Набоков специально подчёркивал, что он родился спустя сто лет после Пушкина, что его няня была из тех же краев, что и Арина Родионовна, что в детстве его, как Евгения Онегина, водили гулять в Летний сад. Столетие со дня смерти Пушкина в 1937 году было отмечено русской эмиграцией в Париже лекциями Набокова «Пушкин, или правда и правдоподобие», на которых присутствовали внук поэта Николай Александрович Пушкин и «гениальный поэт», по определению Набокова, Марина Ивановна Цветаева.

набоков-1

В одном из интервью Набоков прямо сравнивает себя с Пушкиным, который, как известно, говорил, что пишет для своего собственного удовольствия, а печатается ради денег.

В 1944 году Набоков публикует сборник «Three Russian Poets», в который вошли его стихотворные переводы из Пушкина, Лермонтова и Тютчева. В 1941-м совместно со своим тогдашним другом, американским писателем и критиком Эдмундом Уилсоном он перевел трагедию Пушкина «Моцарт и Сальери». К 165-летию со дня рождения великого русского поэта в 1964 году Набоков выпустил в свет четырёхтомное издание – свой перевод на английский язык «Евгения Онегина» и тысячестраничный комментарий к нему. Первый том занимают предисловие и нерифмованный перевод пушкинского романа в стихах. Второй том – комментарий к главам 1-5. Третий – комментарий к главам 6-10. Четвертый – факсимильное воспроизведение последнего прижизненного издания пушкинского романа (1837) и указатели ко всем томам, составленные сыном писателя Дмитрием Набоковым.

Николай Гумилёв

Николай Гумилёв был для Набокова знаковой фигурой. В 1923 году он посвятил поэту стихотворение «Памяти Гумилёва». В эссе «Искусство литературы и здравый смысл» Набоков писал: «Одна из главных причин, почему ленинские бандиты убили самого доблестного русского поэта Гумилёва, состояла в том, что во время всех жестоких испытаний, в тусклом кабинете прокурора, в пыточных камерах, в извилистых коридорах, по которым его вели к грузовику, в грузовике, везшем его на место казни, на самом этом месте, наполненном шарканьем неотёсанной и мрачной расстрельной команды, поэт не переставал улыбаться».

Александр Блок

Любовь к Блоку означена не только набоковским циклом стихотворений «На смерть Блока». В других произведениях писатель использовал множество блоковских тем. Американский набоковед В.Александров даже считает, что свое отношение к Блоку Набоков зашифровал в псевдониме «Сирин», поскольку этот сюжет встречается в поэзии Блока, а издательство, в котором печатались символисты, носило то же название.

Впрочем, сам писатель в интервью, данном в 1970 году профессору Стэнфордского университета Альфреду Аппелю, рассказал, что в 1920 году, когда он искал для себя псевдоним и выбрал имя сказочной птицы, зачаровывавшей людей своим пением, он «всё ещё не избавился от фальшивого очарования византийской образности, которая привлекала молодых поэтов блоковской эпохи».

Лев Толстой

Творчество Льва Толстого вызывало у Набокова двойственное отношение. В лекции «Лев Толстой» сказано, что это «величайший русский прозаик», что, «оставляя в стороне его предшественников Пушкина и Лермонтова, всех великих русских писателей можно выстроить в такой последовательности: первый – Толстой, второй – Гоголь, третий – Чехов, четвертый – Тургенев». А вот Достоевский и Салтыков-Щедрин, по его словам, не получили бы у профессора Набокова «похвальных листов».

Ханна Грин вспоминает, что в своих лекциях Набоков говорил, что ни один писатель не сумел так сочетать творческую истину и образы людей, как это сделал Толстой в «Войне и мире». «Сам Толстой в этой книге невидим. Подобно Богу, он везде и нигде», – говорил Набоков. «Анна Каренина» и «Смерть Ивана Ильича», по Набокову, – непревзойденные шедевры литературы XIX века. В «чудовищных», по его мнению, учебниках литературы можно найти рассуждения о том, что главный ключ к гению великого писателя – простота. «Простота, – говорил Набоков своим студентам, – это вздор, пустословие. Всякий великий художник сложен».

набоков-3

Но это были суждения 1940– 50-х. В 1969 году в интервью Джеймсу Моссмену Набоков назвал «Войну и мир» «разухабистым историческим романом, написанным для того аморфного и безвольного существа, которое именуется «средним читателем», а, скорее всего, – для молодёжи». Особенно не нравились Набокову дидактические интерлюдии и неестественные совпадения романа, благодаря которым «равнодушный князь Андрей» становится свидетелем того или иного исторического события.

Николай Гоголь

Если в 1923 году Набоков называл Гоголя «гением гротеска», проникшим «в тайну высокой комедии в грязной луже унылого городишки», то и спустя четыре десятилетия это мнение мало изменилось. «Каждый русский писатель обязан чем-то Гоголю…», – говорил он в интервью Дж.Моссмену. Отношение Набокова к Гоголю было чётко обозначено в его книге «Николай Гоголь». Говоря об этой книге позднее в одном из интервью, писатель заметил, что ненавидит гоголевский «моральный уклон» и его «одержимость религией». Кроме того, Набокова поражала и угнетала абсолютная неспособность Гоголя описывать молодых женщин.

Фёдор Достоевский

«Рассуждать о мрачных блужданиях Достоевского среди извращений и безумств» Набоков считал излишней роскошью еще в 1923 году. Спустя двадцать лет в письме к М.В.Добужинскому писатель высказался в том же духе: «Не терплю Достоевского».

Это мнение оставалось столь же твёрдым и позднее. В 1969 году Набоков подытожил свое суждение о Достоевском: «Мне активно не нравятся «Братья Карамазовы» и ужасный вздор «Преступления и наказания». Нет, я не против копания в душе и саморазоблачения, но в этих книгах налицо и душа, и грехи, и сентиментальность, а также небрежный, торопливый стиль, едва служащий оправданием скучного и беспорядочного поиска».

Николай Чернышевский

О Чернышевском на страницах романа «Дар» Набоков писал как о «философски подслеповатом и художественно бесслухом пачкуне», вызывающем хохот и отвращение. Но в интервью, опубликованном в 1969 году журналом «Вог», Набоков сказал, что, хотя труды Чернышевского он находит смехотворными, судьба его трогает гораздо больше, чем судьба Гоголя.

Леонид Андреев

Творчество Леонида Андреева Набоков также не любил. В письме к Эдмунду Уилсону, рассуждая о присланной ему книге Уильяма Фолкнера «Свет в августе», Набоков назвал ее «одним из банальнейших и скучнейших примеров банального и скучного жанра» и далее продолжал: «Сюжет и эти затянутые, «с двойным дном» разговоры действуют на меня как плохие фильмы и худшие из пьес и рассказов Леонида Андреева, с которым Фолкнер чем-то фатально схож».

Советская литература

Борис Пастернак

О советской литературе Набоков также составил ряд «твёрдых суждений». Прежде всего он полагал, что в строгом смысле эта литература «едва дотягивает до Эптона Синклера». Набоков признавал поэзию Бориса Пастернака и даже сказал, что «Сестра моя – жизнь» входит в число «любимых, в разное время потрафивших душе» книг.

набоков-2

В своих заметках, датируемых 1972 годом, Набоков разграничивает Пастернака-поэта и Пастернака-прозаика. По его мнению, советское правительство лицемерно подвергло гонениям и разносу роман «Доктор Живаго». Дело в том, полагал Набоков, что цель такого разноса была вполне меркантильной, – увеличить спрос на роман на западном книжном рынке с тем, чтобы прикарманить пастернаковские деньги и пустить их затем на пропаганду советского режима.

Получение Нобелевской премии Пастернаком Набоков приветствовал, но считал, что таковой заслуживает только Пастернак-поэт, но отнюдь не Пастернак-прозаик. Роман Пастернака «Доктор Живаго» «не поднимается до его поэзии». «Я думал прежде и думаю сейчас», заметил он в 1972 году, что каждому русскому интеллигенту тотчас же понятно, что книга эта пробольшевистская и исторически фальшивая. Её герой, «святой доктор», проигнорировал Февральскую революцию 1917 года и с бешеной радостью встретил несколько месяцев спустя большевистский переворот. Впрочем, это, иронизирует Набоков, вполне соответствовало «линии партии».

Если же оставить в стороне политику, продолжает Набоков, то «Доктор Живаго» – это недалёкий, неуклюжий, тривиальный и мелодраматический роман с шаблонными ситуациями, сластолюбивыми юристами, неправдоподобными девицами и банальными совпадениями. Словом, проза Пастернака далеко отстоит от его поэзии. Что же касается редких удачных метафор или сравнений, то они отнюдь не спасают роман от налета провинциальной банальности, столь типичной для советской литературы, заключает Набоков.

«Когда Пастернака травили в этом полицейском государстве», Набоков глубоко симпатизировал ему, но ни вульгарный стиль «Доктора Живаго», ни философия романа, прячущаяся за приторным христианством, так и не смогли вызвать никакого энтузиазма у писателя.

Советские прозаики

Число советских прозаиков, о которых Набоков отзывается приязненно, невелико, их можно счесть по пальцам: И.Ильф и Е.Петров, М.Зощенко. Ю.Олеша. Набоков считал, что только им удалось опубликовать первоклассные и полностью неангажированные произведения, причём к сюжетам последних нельзя было придраться с политических позиций.

Сестра писателя Елена Владимировна Сикорская вспоминала, что роман Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» Набоков называл замечательной книгой. «И ещё Окуджаву мой брат очень любил».

Литературу же русской эмиграции Набоков называл «мирком, где царили грусть и гнильца».

+++

Ещё в Блоге Толкователя о Набокове и других русских писателях:

Почему не встретились Солженицын и Набоков

После высылки из СССР в 1974-м писатель Александр Солженицын оказался в Швейцарии. Там он договорился встретиться с писателем Владимиром Набоковым, которого творчество бывшего советского зэка впервые в жизни заставило включиться в поддержку диссидентов в СССР. Однако в последний момент Солженицын по непонятной причине проехал мимо отеля Набокова, не решившись увидеться с ним.

солж-1

***

Истоки женофобии у Чехова

Гиперсексуальный с гимназических лет, Чехов оказывается осознанно женофобным. Целью его является разумная экономия либидо, и в результате возникает страх постоянных сексуальных отношений, привязанностей, семейной жизни, которая может забрать энергию, необходимую для творчества. Второго такого разрушителя образа семьи в русской литературе нет.

чехов-гл-2

+++

Приглашаем вас на двухдневный курс Павла Пряникова «Авторская журналистика». На этом курсе мы рассмотрим ведение соцсетей, блогов, внештатное сотрудничество со СМИ. Подробную программу курса — на почту по запросу. Занятия пройдут 30 января и 1 февраля в центре Москвы с 19.30 до 21.30. Подробнее:

ВКонтакте

Фейсбук

+++

Если вам понравилась эта и другие статьи в Блоге Толкователя, то вы можете помочь нашему проекту, перечислив небольшой благодарственный платёж на:

Яндекс-кошелёк — 410011161317866

Киви – 9166313201

Skrill – ppryanikov@yandex.ru

PayPal — blog.tolkovatel@mail.ru

Карта Сбербанка — 5469 3800 8261 5112

Редакция Блога Толкователя обязуется перечислять 10% благодарственных платежей от своих читателей на помощь политзаключённым. Отчёт об этих средствах мы будем публиковать.

 

Tags: , , , ,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *