В Пакистане борются с коррупцией детскими рисунками



В Пакистане, как и в России, «гражданское общество» озаботилось борьбой с коррупцией. Одной из её форм стали детские рисунки, обличающие мздоимство. Творчество масс размещается на бигбордах и брошюрах, а местные навальные тоже ходят в народных героях. Но борьба с коррупцией в Пакистане тождественна разрушению государству и приходу к власти исламистов.

Не только в России народившееся сетевое общество начало борьбу с устоями клептократического государства. В Пакистане – стране совершающей переход из Третьего мира во Второй – дело обстоит ровно также: местные навальные и поддерживающие их несколько тысяч вестернизированных граждан страны, а также международные НКО обратили внимание на всепоглощающую коррупцию. В частности, под эгидой пакистанского отделения Transparency International и USAID уже третий год проводится конкурс детского и студенческого рисунка, обличающего мздоимство. Победители конкурса попадают на страницы специальной брошюры, а также на рекламные щиты в крупных городах Пакистана (оплату за них также проводят международные НКО). Можно ознакомиться с образчиками этих конкурсов:























В Пакистане, как в России и ещё множестве отсталых и «развивающихся» стран (вечно развивающихся и с вечной "переходной" экономикой), коррупция считается нормой. Предполагается, что в Пакистане разворовывается около 20% бюджета, а местные бюджеты расхищаются на 30-40%. При получении госзаказов «бизнесмены» платят чиновникам до 20% «отката». На бытовом уровне взяточничество тоже процветает. За выделение земли под строительство дома в деревне надо дать местному чиновнику около 200 долларов, за приличное содержание в тюрьме платить ежемесячную «абонентскую плату» в размере 50 долларов. Переоформить в полиции ворованный автомобиль стоит минимум 1 тысячу долларов.

Однако в отличие от России, в Пакистане существует значительный слой общества, который почти не замешан в коррупции – это армия. Как и во многих других странах Второго и Третьего мира, армия там является Гарантом светскости государства, а также верховным арбитром в борьбе различных кланов. Кроме того, как правило, армия не коррумпирована, ей это незачем – генералы являются крупнейшими бизнесменами и феодалами, «крышуют» гражданский бизнес и вообще, сколько им надо будет бюджетных средств, столько «слуги народа» им и выпишут.



Как и в России, в Пакистане коррупция – одна из скреп государства, часть её традиции. И борьба с коррупцией в таких странах – это неизбежный путь к развалу таких стран. Известный английский историк, руководитель программы исследования международных отношений и терроризма Королевского колледжа в Лондоне Анатоль Ливен так описывает устройство пакистанского общества (впрочем, везде в этом тексте вместо слов «Пакистан», «пакистанский» можно подставлять «Россия» и «российский», или «Турция» и «турецкий» - смысл сказанного Ливенем не изменится):

«Западные аналитики не в состоянии понять сегодняшние пакистанские реалии, поскольку исходят из того, что учреждения, имеющие в своих названиях такие слова как «закон», «полиция», «право», должны действовать по установленным правилам, а не по понятиям местных элит. Точно так же распространенные на Западе представления о «коррупции» в Пакистане предполагают, что её можно и должно устранить из жизни страны. Но коль скоро политическое устройство зиждется на покровительстве и родственных связях, и коррупция неразрывно с ними связана, для победы над ней пакистанское общество должно быть выпотрошено, как рыба на кухне.



Конечно, это именно то, что хотели бы сделать исламские революционеры. Современные исламистские политические группировки пытаются заменить кланово-патронажную систему управления «феодальных» землевладельцев и городского начальства своей версией современной массовой политики.

Одна из самых поразительных особенностей военных диктатур Пакистана заключалась в том, что они проявляли значительную по историческим меркам мягкость в сравнении с аналогичными диктатурами, когда дело доходило до подавления диссидентов и критически настроенных представителей элиты. За всю историю в Пакистане были казнены только один премьер-министр (Зульфикар Али Бхутто) и несколько политиков – гораздо меньше, чем их погибло в столкновениях между собой. Очень мало известных политиков когда-либо подвергались пыткам.

В Индии, как и в Пакистане, государство не несёт ответственности за большинство нарушений прав человека. Это нечто неподвластное пониманию правозащитных групп, поскольку они исходят из современного западного опыта, а на Западе источником притеснений всегда считалось слишком сильное государство. Однако в Пакистане, как и в Индии, подавляющее большинство нарушений прав человека – следствие не силы, а слабости государственной власти. Государство можно обвинить в том, что оно недостаточно делает для того, чтобы положить конец подобным злоупотреблениям, но его способность предпринимать решительные меры крайне ограничена. Таким образом, Пакистан – как и почти вся Южная Азия и большая часть Латинской Америки – часто демонстрирует не релевантность демократии даже в той области, которую мы привыкли считать ключевым индикатором, а именно – в области прав человека. Подавляющее большинство подобных правонарушений в Пакистане связано со зверствами наёмников или эксплуатацией со стороны полицейских, работающих либо на себя, либо на местные элиты; с действиями местных землевладельцев и начальства; с наказанием местными общинами за реальные или воображаемые нарушения их нравственного кодекса.



В соответствии со стандартными западными моделями и основанной на них Конституцией Пакистана, независимые избиратели осуществляют свое волеизъявление на выборах. Затем полномочия, делегированные правительству, распространяются через иерархические структуры. Они передают приказы высших должностных лиц низшим по званию чиновникам, основываясь на законах, принятых парламентом или хотя бы какой-то формальной властью.

В Пакистане только вооруженные силы действуют в соответствии с установленными правилами передачи полномочий. Что касается остальной части государственного аппарата, законодательной, судебной и исполнительной, а также полиции, то их полномочия определяются в ходе постоянных переговоров. Причем насилие или угроза его применения часто становятся картой, которую может разыграть любая из сторон. Договорной характер государственной власти находит отражение и в механизмах практического осуществления демократии, поскольку последняя дает возможность выражать интересы не только простых граждан, но и всех тех классов, групп и учреждений, через которые преломляется народное волеизъявление, пока оно не находит отражения в выборных институтах. Другими словами, демократия обычно отражает не столько волю «народа» или «избирателей», сколько расклад социально-экономических, культурных и политических сил и влияния внутри общества. Природа пакистанского общества и слабость реальной демократии проявляются, в числе прочего, в отсутствии дееспособных, современных и массовых политических партий с собственными кадрами партийных работников».

Как и говорилось выше, устройство пакистанского общества близко по ряду факторов к российскому. За одним важным исключением: в России нет и не было силы, которая могла бы служить гарантом соблюдения «общественного договора» (над его осмысливанием сейчас «работают» придворные, потомственные и либеральные «философы» и «политологи»). В Пакистане это армия. Как и в Турции, Индии и ещё в ряде стран Второго мира. С приходом к власти в РФ клана чекистов и их начальника Владимира Путина I, казалось, именно они могут стать той скрепой. Но как всегда в России, благие намерения сразу же трансформировались в монетократию.



На фотографиях представлен бесчисленный сонм пакистанских «Навальных». В отличие от России их там сотни. Причём половина пакистанских «Навальных» это вестернизированные люди, живущие на западные гранты, а другая половина – исламисты, борющиеся за чистоту режима с позиций шариата. И борьба пакистанских «гражданских активистов», опять же в отличие от России, приносит успех – с 2009 года с должностей было снято более 250 чиновников ранга выше среднего. Какие-то высшие чиновники – например, министр МВД Пакистана Реман Малик, вообще были арестованы.

(Источник фотографий - сайт пакистанского отделения Transparency International)

Теги:


 

Архивы